Перспективы роста ВВП: Экономика шагреневой кожи

Понятия энергетической и экономической безопасности связаны везде, а в России — особенно тесно и со специфической окраской. По оценкам, на нефтегазовый сектор в 2008 г. пришлось 21-23% ВВП, в 2009 г. — 19%, а в 2010 г. — 23%. В 2009 г. на его долю пришлось 63% всего товарного экспорта. Основная часть платежей от природной и монопольной ренты поступает не от внутренних потребителей, а от экспорта углеводородов, поэтому российская экономика в значительной степени живет на «чужие деньги», а не на «деньги, заработанные дома». В дополнение к уже проявившейся низкой устойчивости экономического роста к снижению цен на нефть формируется новая угроза — снижение потенциала экспорта углеводородов за счет стабилизации или падения их добычи при росте внутреннего потребления.

Анализ воздействия ситуации в нефтегазовом секторе на динамику экономического роста России проведен автором в форме сценарного прогноза с горизонтом до 2050 г. Выход анализа за пределы 2020 г. и 2030 г. важен потому, что проблемы с ресурсной базой углеводородов остро проявляются за пределами 2030 г., а модернизация, которую еще только предстоит осуществить, принесет основные плоды на рубеже 2030 г. и уже за его пределами. Важно знать масштабы долгосрочных проблем для определения адекватных усилий для их решения.

В отношении добычи сырой нефти рассмотрено четыре сценария, окаймляющие границы возможных зон динамики добычи, показанных на рис. 1. Во всех сценариях добыча нефти достигает пика на горизонте до 2040 г. и затем снижается. Проект Генеральной схемы развития нефтяной отрасли до 2020 г. оценивает возможность снижения добычи к 2030 г. до траектории естественной убыли добычи нефти на существующих месторождениях. Можно воспринимать такие оценки как страшилку для давления на правительство в целях ослабления налогового пресса. Но даже если отрасль получит запрашиваемые налоговые льготы, добыча нефти после 2017 г. (по оценкам проекта генсхемы) все же будет снижаться. В последних прогнозах МЭА говорит о стабилизации добычи нефти в России до 2015 г. с последующим ее снижением до 455 млн т в 2035 г. В 2050 г. почти вся российская нефть должна быть добыта на открытых, но еще не освоенных или на не разведанных месторождениях. Значит, уровни перспективной добычи очень неопределенны, а риски снижения объемов добычи велики.

В сценарии «Россия — любимица богов» приняты самые благоприятные для России условия расчета. Цена на нефть растет до $234 барр. к 2030 г. и до $322 барр. к 2050 г., а добыча нефти начинает снижаться только после 2040 г. Из-за этого темпы прироста нефтегазового ВВП в 2041-2050 гг. становятся отрицательными и тянут вниз темпы роста всего ВВП, который в 2011-2050 гг. увеличивается в 3,8 раза со среднегодовым темпом 3,3%. Однако вероятность практической реализации такого сценария с высокими ценами нефти в сочетании с высокими уровнями добычи нефти и газа и параллельно с успешной модернизацией не выше 30% — это зыбкий фундамент для строительства светлого будущего. Каковы риски менее благоприятного сочетания условий?

В семействе сценариев под общим названием «нефтегазовый оптимизм» при сравнительно высоких уровнях добычи нефти и газа, но при неудаче в модернизации ненефтегазового сектора экономики в зависимости от роста цен на нефть среднегодовые темпы прироста ВВП в 2011-2050 гг. равны 1,9-2,7%. В 40-х годах они снижаются до 1,5% в год при высоких ценах нефти, а при низких на очередное удвоение ВВП уходит почти 40 лет и Россия постепенно скатывается к простому воспроизводству: в 2041-2050 гг. ВВП растет ежегодно только на 0,6%. (рис. 2). Если пик добычи нефти достигается в 2030 г., то при средней динамике цен на нефть темпы прироста ВВП в 2011-2050 гг. равны 2,3%, а при низких ценах на нефть — 1,6%. В последнем случае в конце 40-х гг. Россия сталкивается с риском остановки экономического роста. Россия не контролирует мировые цены на нефть, но при отсутствии серьезных успехов модернизации будет остро нуждаться в стабильно высоких ценах, да еще при достаточной емкости рынка для поглощения экспортируемых из России углеводородов. В этом плане Россия очень уязвима к ценовой политике ОПЕК. Предыдущие резкие снижения цен на нефть в середине 80-х гг., когда ОПЕК, и главным образом Саудовская Аравия, временно отказалась от регулирования добычи нефти и цен, стали началом конца Советского Союза, который не спасла перестройка. Еще два падения цен на нефть — в 1998 г. и 2008 г. — породили серьезные кризисы в экономике России.

Может ли быть хуже? К сожалению, да. В прогнозных сценариях «углеродное истощение» заложены пессимистические допущения о динамике добычи нефти и газа и допускается, что численность занятых будет снижаться на 0,9% в год. Если добыча нефти достигнет пика в 2011 г., а добыча газа — в 2016-2030 гг., то в зависимости от динамики цен на нефть среднегодовые темпы прироста ВВП в 2011-2050 гг. составляют 1,0-1,9%. Для сценариев со средними ценами нефти с 2042 г. экономический рост прекращается и Россия вступает в эру экономики «шагреневой кожи» — суженного воспроизводства ВВП. При самых пессимистичных оценках динамики добычи нефти и газа и динамики цен на нефть ВВП достигает пикового значения в 2037-2038 гг., а затем сокращается. Другими словами, «углеводородное истощение» доводит до истощения экономический рост и российская экономика начинает катиться под гору.